Поделиться в социальных сетях:

«Большой город. Live» на «Губернии»: заходите, мы вас не ждали.

Как делают самые живые и необычные хабаровские новости? Что остаётся за кадром? Почему за местными звёздами эфира одни охотятся с мобильным, чтобы сделать селфи, а другие — с лопатой? В этой статье вы узнаете, что происходит по ту сторону экрана, на каком языке говорят тележурналисты и кто прикидывается сотрудниками «Губернии», не проработав там ни дня. «Типичный Хабаровск» провёл один день на телекомпании, прокатился со съёмочными группами и подглядел, что творится за кулисами «Большого города».  

9:15 Летучка. 

Журналист, семейный или холостой, спит с телефоном в руке, во сне продумывает сюжет и встречает с мобильником рассвет, ведь в любой момент ему могут сбросить срочную тему. «Жаворонки» уже к пересменке охраны слетаются в ньюсрум «6ТВ», к кофейному аппарату. Заправившись, они «прощупывают» информационное поле города. Темы ищут буквально везде – звонят, «роют» Интернет, изучают мессенджеры, шуршат свежей прессой. Сони подтягиваются уже к началу «летучки», которая, собственно, и задаёт старт рабочему процессу — не всегда бодрому: мы застали заспанные и немного смущённые лица. Опаздывать чревато — твою тему может «увести» коллега, придётся искать новую. На планерке «6ТВ» или, что более привычно, «Губернии», матриархат – на 12 девчонок лишь трое ребят. Тут своя статистика: в журналистике перевес традиционно на женской стороне. Но вот редакторы новостей начинают «перекрёстный допрос». Корреспонденты оживляются и по очереди заявляют темы. Споры, критика, советы по воплощению — высказаться может каждый, это командная работа.

— Антон, что у тебя на сегодня?

— Евразийская комиссия пригрозила санкциями кукле Барби, речь идёт о техническом регламенте, о безопасности игрушек. Эксперты не исключают, что Барби запретят в России. Можно проехать по детским магазинам…

— У тебя?

— Собаки-поводыри. У ФОМС новые правила, теперь незрячим будут выдавать деньги на покупку специально обученных собак….

— У тебя?

— Бабушка хочет попасть в дом престарелых, ей нужен уход, но её не берут, так как есть своя жилплощадь и родственники, которые могли бы за ней следить, а ей нужна квалифицированная помощь….

— Родители с детьми, фиктивно прописанными, сами отзывают заявления на поступление дошкольников в первый класс…

И так далее, минут на 40. Репортёры и редакторы обсудили около 20 тем из разных сфер жизни региона — от тигров с козлами до нефтяных инвесторов. Часть предложений шефы отсеивают сразу. «Зёрна» покрупнее, которые задержались в информационном сите, закрепляют за корреспондентами. Темы немедленно берут в разработку. Тем, кто поленился или просто оказался не у дел, вручают слона (хорошую тему, срост — прим. ред.), либо отправляют на «официоз» (официальное мероприятие, заседание, совещание — прим. ред.). Последние спросом не пользуются — требуется особое мастерство, чтобы подать их «вкусно». Чем больше материалов, тем ежемесячное вознаграждение выше. Хотя большие зарплаты на местных телеканалах — это живучий миф, их скорее можно назвать средними.

Вечером готовые сюжеты должны быть в эфире. Так же, сходу, принимают решение: что пойдёт в новости, а что — в программу «Большой Город. Live». Выстраивают сценарий, выбирают части мозаики, из которой потом соберут пазл двух информационных часов вечернего прайм-тайма. Генеральный директор на «летучке» бывает редко, но его дверь по соседству часто бывает приоткрытой.

Вячеслав Коренев, заместитель генерального директора медиахолдинга «Губерния» по информационному вещанию:

— То, что происходит именно сейчас, в динамике, это идёт в программу «Большой город» (далее БГ — прим. ред.). Другие темы, касающиеся города и Хабаровского края, идут в новости. Главное отличие БГ от новостей в том, что, если в новостях мы придерживаемся жёстких правил репортёрства — таких, как объективность, уравновешенность, проверка каждого слова, то в этой безумной программе корреспондент включается непосредственно в конфликт и становится действующим лицом! Это труднее, потому что мы должны, с одной стороны, соблюдать закон, морально-этические нормы. А с другой, любой хороший сюжет — это всегда поиск конфликта, столкновение. И, если в новостях конфликта бывает трудно добиться, если ты, например, снимаешь брифинг ГИБДД, то в «Большом Городе» — такие темы, когда конфликт искать не надо, он на поверхности.

Ещё одна особенность этого проекта — он на глазах у зрителей. Всё наружу! Люди звонят, высказывают свои мнения. Максимально народный проект, он на 80 % состоит из того, что сообщают или присылают нам люди, наши народные репортёры. Спасибо им за это большое!

Съёмки.

Зрители сообщили о скандале в детском саду, расположенном в посёлке имени Горького. По словам одного из родителей, воспитатель бьёт детей, запирает их в туалете, а за провинность заклеивает скотчем рот. Тему ведёт Надежда Томченко: она узнает адреса, фамилии и телефоны, выбирает время, чтобы не попасть на сонный час и выезжает на съёмки. «Типичный Хабаровск» — за ней. По дороге болтаем.

— Надя, ты давно работаешь в «Большом городе»? Как тебе?

— Я вообще работала в новостях и хотела в отпуск пойти, но мне сказали» «Ты пойдёшь работать на «БГ», там и отдохнёшь. Начальство пошутило, меня кинули в воду, и сказали: «Плыви!» Это репортёрская работа, но она качественно другая. Здесь я нахожусь на месте событий. Если в новостях у меня есть время подумать, пригласить экспертов, то здесь мне приходится улавливать на ходу, я могу приехать с готовым сценарием в голове, а он меняется прямо на глазах. Приходится импровизировать — не всегда удачно, но в этом есть свой драйв, свой адреналин. Если в новостях я написала текст, согласовала с нашим юристом, то здесь нет права на ошибку, нужно заранее так всё продумать и подобрать слова, чтобы не обмануть никого и не обмануться самой.

Из автомобиля съёмочная группа выходит с камерой наперевес. Штатив на «Большом городе» — почти ненужный атрибут, и от повинности таскать его за оператором журналист избавлен. Руководство детского сада пока в неведении. У здания Надя и видеооператор Витя Казаров записывают первый стендап (корреспондент в кадре — прим. ред.). Вступление — о том, что, по словам родителей одного из воспитанников, в милом на вид детском учреждении творятся ужасные вещи. Опытный камерамен морщится: журналист «выпал» из кадра. Ещё дубль — теперь Наде не понравилась одна из собственных формулировок. И третий, и четвёртый.

Тут подошёл папа, и мы вместе идём в детский сад — к заведующей. Вопросы и ответы – сразу, в коридоре. Затем съёмочная группа перемещается в кабинет. Диалог перерастает в спор, атмосфера наэлектризована, подключаются отец и двое педагогов. Заведующая раскраснелась, папа кричит и чуть не плачет. Журналист задаёт новые вопросы. Внезапно звонок: говорят, пришла та самая воспитатель, которая, по словам отца, подняла руку на его сына. В кабинет спускается ребёнок. Это как очная ставка. Камера не выключается ни на минуту. Но мальчика не снимают, даже с разрешения родителей.

И вот диалоги записаны. Уходя, мы слышим, как заведующая звонит в управление образования города: «Они зашли, я не успела ничего сделать». Следующий адрес —прокуратура, куда поступила жалоба от этой семьи.

— В «Большом городе» зритель видит всё, что происходит на месте событий. Показано, как ведет себя репортёр, видна реакция людей. Если в новостях я перед приездом позвоню человеку, владельцу помещения, скажу, что мы сейчас к ним приедем и будем снимать, нам могут отказать. Тогда я не соберу нужной фактуры и, скорее всего, это не войдёт в эфир. «Большой город» — это другое, я никого не предупреждаю, что сейчас к ним нагрянет съёмочная группа и будет пытать. По приезду мы видим реакцию людей как она есть. У них нет возможности подготовиться, и они отвечают более живо, более искренне. Как и мы — мы тоже можем ошибаться. У каждого есть своё мнение, которое он хочет высказать на камеру. Часто бывает, что люди пытаются манипулировать журналистами: они хотят сделать кому-то пакость, звонят на телевидение и начинают рассказывать какую-то историю, заведомо приукрашивая её, искажая, как им это удобно. Но мы приезжаем на место, разбираемся, даём слово второй стороне, и тогда люди раскрываются, потому что они не ожидают, что вообще будет столкновение. Столкновение, в котором и рождается правда, — делится Надежда Томченко.

Красотка, умник, свой парень и другие.

Параллельно с Надей свои темы сегодня отрабатывают ещё трое журналистов «Большого Города». «Молодая» 40-минутная программа выходит на телеканале «Губерния» с конца октября. Она верстается из рубрики #глазнародаKHV, опросов, интерактива и 3-5 репортажей на самые горячие темы дня. Наталья Приходько, Дмитрий Низовцев, Ирина Забродина — эти фамилии на слуху у телезрителей.

«Новостийщики» тоже работают для «БГ» — особенно, если кто-то из основной команды не успевает или, например, заболел. Дмитрий Низовцев в программе с самого начала.

 — Одно из самых сильных ощущений от работы в «Большом городе» — пробуждение на второй день существования нашего шоу (мне нравится называть его именно так). Проснулся и думаю: «Судя по усталости, сегодня пятница». Оказалось, вторник.
Работать в новом формате оказалось сложнее, чем я думал. Какие нужны темы, мы сперва не очень понимали, как себя вести — тоже. Кажется, в третьем своём сюжете для «БГ» я брякнул на стендапе: «Как отмечают постоянные зрители программы», и эта острота отправилась в корзину. Как и многие другие. Тем не менее, происходящее нравилось всё больше. Подкупал, как ни банально это звучит, отход от рамок, от соблюдения жёсткого формата новостей.

Именно возможность сказать или сделать то, что было невозможно даже вообразить раньше, добавляет нам — журналистам «Большого города» — желание работать. Так, например, ты можешь быть сколько угодно остроумен и изощрён в подаче вопросов, работая «новостником», но твои смешные или яркие вопросы почти никогда не попадут в кадр. Здесь — совсем другое дело.

Также помогает ярко выраженная индивидуальность наших коллег. Скажем, я никогда не наберу и не вставлю так много интересной фактуры в сюжет, как моя коллега Ира Забродина, и вряд ли смогу с таким интересом подавать тему ЖКХ, как Наталья Приходько. Мне никогда не говорили в лицо, но всегда передавали, что коллеги-конкуренты очень хорошо отзываются о нас. Это дорогого стоит. А вот с нашими героями сюжетов всякое бывает. Например, предъявляют претензии в духе: «Что ж вы сказали, что это балка с защемлённым концом? Она же с прямым! Вы нас дураками выставили», — признаётся Дмитрий.

Съёмки «Большого города» – не паркетные. Ради картинки корреспонденты и операторы лезут на крыши и в подвалы — в общем-то, как и обычные журналисты, только рисков больше: ведь их, как правило, нигде не ждут. А если и ждут, то не всегда с пряниками. На одной из недавних съёмок на журналиста Ирину Забродину и её оператора пошёл в атаку разъярённый… дворник.

— С оператором Павлом Павловым едва не попали под горячую руку, точнее лопату дворника. Снимали девушку, которая пострадала, катаясь на горке с ребёнком. Огромная заноза ей впилась сами понимаете, куда, пришлось даже вызывать скорую. Мы решили найти человека, который недосмотрел за горкой и неожиданно вышли на дворника, а он побежал на нас с огромной лопатой. Но не переживайте, мы смогли его обезоружить, хотите — верьте, хотите —нет, просто добрым словом, однако, удалившись на безопасное расстояние. Так что, работая в этой программе, мы никогда не знаем заранее, чем и как закончатся наши репортажи, на то он и «Большой город. Live», — рассказала Ирина.

Нет картинки — нет сюжета (с). Видеооператоры говорят, что «БГ» снимать сложнее: бывает, что возможности делать дубли просто нет, нельзя переиграть их или попробовать с нуля. Работа неспокойная, на бегу, постоянные переходы с улицы в помещение, тут легко ошибиться с балансом, а зимой камера ещё и потеет.

Попотеть приходится и тогда, когда на съёмках не готовые к свалившейся на них славе люди пытаются разоружить журналистов, отнять камеру или флешку с материалом. Можно вызвать полицию, но, пока она едет, остаётся защищаться или бежать. Пример этой недели: военные несколько часов продержали съёмочную группу новостей в магазине гарнизона в селе Вятское.

Пекло. На часах 18:00

В «предынфарктное» состояние редакция впадает за два часа до эфира. Люди уже не прохаживаются, а бегают: кофе покрепче, слова покороче. Большинство материалов уже начитано и смонтировано.

Станции нелинейного монтажа — а их мы насчитали шесть — работают с часа дня. Здесь видеоинженеры (монтажёры) с помощью специальных программ оформляют отснятый материал в готовый ТВ-продукт. Тонкостей много — наложить звук, титры, выровнять интершум, а самое главное — оформить кадрами начитанный голос, разбив текст корреспондента фрагментами интервью (синхронами — прим. ред.), а также «лайфами» — живыми кусками — согласно репортёрскому скрипту. Но некоторые авторы только вернулись со съёмок, тема нужна в эфире сегодня, и у них паркет горит под ногами.

«Большой Город» и тут не такой, как все — всё пишется на месте, поэтому на монтаже остаётся выстроить материал, отбросив лишнее. По приезду корреспондента уже поджидают редакторы. На «БГ» их двое — Наташа Курченкова и Виталина Кондрахина. Именно они занимаются наполнением 40-минутного выпуска. Из рук редактора уже порядком «измочаленный» автор попадает к режиссёру.

— Есть корреспонденты, которых я особо отслеживаю, потому что считаю их дико талантливыми (смеётся). Я смотрю, какое сырьё привезли и что-то подсказываю. Корреспонденты всё-таки люди пера, а режиссеры — люди другого склада, они иначе смотрят на сюжеты. Корры — это фактура, информация, а режиссёры — это больше эмоции: как правильно выстроен материал, как он развивается, чтобы в материале были пролог, завязка, кульминация, развязка. Редакторы пропускают через себя огромные объёмы информации, им нужно соображать быстро, потому что производственный процесс — написать, смонтировать, технически дизайнерам сделать — на все нужно время. В этом бурном потоке замешкаться нельзя, это всё на колёсах делается, ты должен очень быстро принимать решения! Да, мы те люди, которые могут всё испортить, но этого допустить нельзя, — делится старший режиссёр режиссёрско-продюсерского отдела «6ТВ» Ольга Лозовая.

Оля — часть большой команды, которую не узнают на улицах, не просят сделать с ними селфи, — той, которая занимается звуком, видео, графикой, суфлёром. Вся эта бригада сидит в аппаратной прямого эфира, куда, как водится, посторонним В…

Есть операторы, снимающие только ведущих в студии и работники архива, про который говорят : «При пожаре выносить первым, сразу после портрета президента» (кстати, мы его здесь не нашли). И Люся с ресепшен, которая курирует выезды съёмочных групп, и водители, и многие другие.

— А нас и не надо знать, мы закадровые работники, невидимый фронт. Это не обидно. Вообще работает команда. И когда получают призы, те же ТЭФИ, — это командный успех. Даже если сюжет получил приз — это не только корреспондент, это заслуга большой команды, которая создаётся, честно говоря, годами — добавляет Ольга Лозовая.

18:00-20:15. Подготовка и прямой эфир.     

Лилия Мясникова, напротив, узнаваемое лицо «Большого города». Пробег с микрофоном — 4 года, но сейчас всё её время уходит на подготовку и ведение шоу. Вот Лиля отправляется в гримёрку, а мы — уже традиционно — подглядываем.

Пока стилист делает студийный макияж, задаём вопросы.

— Лиля, а как хабаровчане реагируют на вас? Хвалят, ругают? Есть какой-то отклик? 

— Мощный отзыв от зрителей получили буквально через неделю, этого хватило, чтобы нам начали доверять. Наш хэштег в Инстаграме — #глазнародаkhv. Им хабаровчане помечают хамство, глупость, жалобы. «БГ» — это программа, которая приближена к телезрителю по максимуму. Вот чем отличается сюжет в новостях? Это такой расчёсанный, выглаженный материал. А здесь всё, что осталось бы за кадром в новостях, напоказ. Не выбираем, какие комментарии показать, какие не показать. Лично мне поступает много разных тем: «Лиля, то крыша потекла, то подвал». Также у нас есть телефон, куда поступают все фото и видео от горожан.

На улицах меня стали узнавать. Один человек недавно насмешил, говорит: «Ой, Лиля, вы, оказывается, худенькая!» А в телевизоре я, видимо, бомба (смеётся).

«Бомбы» в телевизоре здесь только информационные — в 20:15, сразу после выхода новостей и «Места происшествия», Лилия появится перед телекамерами. У нас есть ещё пять минут на расспросы:

— Работа в прямом эфире напряжённая, бывают проблемы?

— Бывает такое: передо мной два-три оператора, камеры, микрофон в ухе, я одновременно читаю текст и мне режиссёр говорит в ухо: «Лиля, видео не поступило, переходим на другое, в суфлёре одно забито, а тебе нужно говорить про другое», — тысяча мыслей в одну секунду. Ты в это время договариваешь ту новость, думаешь, как тебе переключиться на следующую, страх — долетит видео или не долетит, тут тебе говорят: «Не долетело». Бывает, суфлёр просто выключается, и пиииии… тут ты начинаешь импровизировать. Был технический косяк, когда должны были уйти на рекламу, я что-то там отвернулась за скриптами, и мне кричат в наушник: «Лиля, ты в кадре, мы в эфире!». И я поднимаю голову и выдаю: «В эфире «Большой Город. Live», мы продолжаем. Хорошо, что я ничего лишнего не сболтнула в этот момент.

А вот как выглядит студия целиком, какой её никогда не видят зрители. Операторы уже шикают на нас, и мы делаем три шага назад. На часах — 20:15, запись пошла.

В это, уже нерабочее, время телефоны в редакции вдруг оживают — это звонят герои сюжетов и не только. Случаются и парадоксы — микрофон на съёмке ещё не остыл, а редакция уже виновата.

— Вы представьте, съездил корреспондент на съёмку, он ещё не вернулся, а мне уже звонят — управдом, начальник управления, глава какой-нибудь фирмы, администрации. Говорят, что мы нарушили их права, нарушили закон. Но в 99,9 % случаев это не так, потому что у нас работают профессионалы, которые не хотят проблем ни себе, ни редакции, и у нас работает грамотный юрист, который проверяет каждый текст перед эфиром. Сам факт того, что люди звонят и возмущаются, говорит о том, что на них это подействовало ещё до выхода в эфир. А бывает даже такое: нам звонят, говорят: «У нас был ваш человек, представился корреспондентом «Губернии». Мы начинаем выяснять, а наши-то не ездили! То есть, не только мы сами помогаем решить городские трудности или несправедливости. Нашим брендом активно пользуются люди, чтобы решить проблему, и вы знаете, проблема решается. Кто эти люди, неизвестно — мы можем только предполагать, — удивляется Вячеслав Коренев.

— Как вы реагируете, если вас обвиняют в подкупности или клевете?

— Бывает, звонят и говорят: «Вас купили, нас оклеветали». Но по опыту, если враг себя ведёт именно так — значит, мы попали в точку. В каждой профессии есть закулисье, на самом деле мы не ищем ничего жареного, не ищем скандалов, мы ищем то, что было бы интереснее всего посмотреть. Что бы там люди не говорили, им интереснее темы, которые задевают эмоции, заставляют смеяться или плакать. Ровные красивые сюжеты об открытии каких-нибудь юнармейских слётов таких чувств никогда не вызовут. Такие чувства вызывают другие истории – украли бабушку. Или спасли девочку.

А самое бесподобное, что каждая сторона конфликта считает, что мы подошли необъективно, что нас купила противоположная сторона. Вот, классический случай: старый и новый двор спорят. Из старого говорят: «Как вы могли, вы продались нуворишам из нового дома! А вы должны быть вместе с простыми людьми из старого дома». Но далеко не всегда люди богатые оказываются сволочами, а бедные — правыми. В нашей профессии, как и в жизни, всё очень неоднозначно. И большой город на деле оказывается очень маленьким.

Текст: Елена Вертянкина, фото: Семён Руденко.