Поделиться в социальных сетях:

Киинские писаницы: месседж из глубины веков

Эти личины вызывали дрожь у советских охотников и азарт у археологов. Шаманских ликов боялись, расстреливая их из ружей, им поклонялись, веря в их сверхъестественные силы. Наскальные писаницы у реки Кия — кем, когда и для чего были высечены эти загадочные артефакты?  «Типичный Хабаровск» отправился в поход и встретился с учёными, чтобы узнать о писаницах всё.

Пишу статью и сама себе ужасно завидую. Итак, выходные, 9 утра, дюжина туристов покидает сонные квартиры и загазованный весенний Хабаровск. У меня на ногах резиновые сапоги, за спиной в рюкзаке болтаются термос и мёрзлая рыба. Цель — Киинские писаницы или «Чёртово плёсо», как называют это сакральное место в народе. Спустя полтора часа мы въезжаем в район имени Лазо, пересекаем бывший военный городок Переяславка-2, что теперь входит в состав основного посёлка, и выкатываемся на просёлочную дорогу. Сосновый бор в миниатюре — наша первая остановка.

Глубокое мартовское небо и первые глотки чистого воздуха, который хочется черпать горстями. И тишина, так непривычная для уха горожанина. Лишь спустя минуты слух постепенно, будто кто-то поворачивает ручку громкости на колонке, начинает различать трели птах и вкрадчивый шелест хвойных крон над головой. Отсюда до писаниц около 6 километров пешим ходом по раскисшей дороге. Выдвигаемся.

С сопок уже бегут ручейки, подтаявший по обочинам снег переливается причудливой сахарной глазурью. Некоторые участники тут же сокрушаются об оставленных дома сапогах: как ни скачи, а обуви не удаётся избежать «водных процедур», а курткам и штанам – «грязевых ванн». В это время года на природе слишком слякотно.

Наш добрый «путеводитель» Артём ещё и намеренно удлиняет путь: мы делаем крюк ради видов вскрывшейся ото льда реки Кии, правого притока Уссури.

«Организованный туристический маршрут на писаницы только открылся, вы — первая группа, которая участвует. До этого мы ходили сюда только в разведку. Мы зарегистрированы в управлении по туризму Хабаровского края, имеем страховку туроператора, подаём заявки в МЧС со списком туристов, и у нас есть паспорт маршрута. Это всё очень важно для безопасности. В стихийных группах же следить за порядком, чтобы тут никто ничего не сломал и не написал, некому и никто ни за что ответственности не несет.

Интересен маршрут тем, что это не просто прогулка с видом на лес и реку, здесь можно заглянуть в далёкое прошлое. Участок реки чуть дальше — напротив скалы с писаницами — у коренных народов называется «Чёртово плёсо». По легенде, тут обитает существо Тенгре, покровитель охотников и рыбаков. И периодически, когда река открыта, здесь можно услышать всплески воды, барахтания какие-то. Но увидеть и обнаружить, кто это шумит, никому до сих пор не удавалось», — интригует туристов Артём Терещенко, старший инструктор Дальневосточного Центра путешествий.

«Кто поставил на сопке холодильник?!» — спустя ещё два километра этот возглас приводит утомлённых солнцем и походом туристов в чувство. Кто-то издали принял информационную табличку за экземпляр бытовой техники. Мы на месте. За поросшим берёзами, дубками и амурским бархатом пригорком – то самое, долгожданное чудо. Но сначала — таёжный чай на травах с шиповником, и особое блюдо — снежная уха из гольца. Воду наш экскурсовод из города не брал, снег здесь — как в рекламах стиральных порошков, «белее белого». В лесу ещё слишком сыро, потому ищем дрова и прямо на тропе разводим костёр. Сушим носки.

Вернув дороге первозданный вид, обходим сопку, и вот они, писаницы! Нашим глазам открывается вид на скалистый берег и Кию, ещё скованную льдом на этом пологом отрезке. Лава, стекавшая к реке в доисторические времена, застыла хаотичным нагромождением базальтовых плит. По скалам, испещрённым трещинами и сколами, взбирается настырная растительность. Ещё один квест — инструктор предлагает участникам похода найти древние рисунки самостоятельно.

Писаницы, они же Киинские петроглифы получили известность после Амурской экспедиции Алексея Павловича Окладникова в 1966 году. О них исследователь узнал от местных жителей. Двумя годами позднее писаницы уже подробно прозвучали в его публикациях. Всего было описано 13 изображений, среди которых одна лодочка, прорисованная охрой, и 12 личин.

«Часто про дальневосточную природу и нашу древнюю историю говорят, что это — пустая земля, без содержания. Это неправда! Эта территория готова рассказать о себе, но только тому, кто готов слушать. Она не раскрывается сразу. У нас самая древняя керамика в мире, у нас одни из древнейших петроглифов, это говорит о том, что здесь были люди всегда, и кто были эти люди, чем они жили — это крайне интересно! Писаницы — это те немногие исторические «остатки», которые можно потрогать, потому что никаких других артефактов мы не можем получить в силу уникальности нашей природы. У нас очень агрессивная земля по своей кислотности: она съедает всю органику, и даже зубы. Потому это называется — примите, как факт, и разгадывайте, как хотите. Смыслы стёрты, осталась только форма. И мы сами можем наполнять эту форму каким-то своим содержанием» — поделилась впечатлениями участница похода Надежда Выходцева.

Совершим малюсенький, в сравнении с возрастом Киинских петроглифов, скачок во времени и пространстве, и навестим знатоков древних наскальных рисунков — учёных-археологов из Хабаровского краеведческого музея имени Гродекова Анастасию Соболеву и Максима Горшкова.

— Киинские писаницы часто сравнивают с петроглифами Сикачи-Аляна — расскажите, в чём сходство и различие?

 — Писаницы — это просто художественное название, которое однажды пошло в народ и укоренилось. На Кие тоже петроглифы, то есть изображения, которые выдолблены или нарисованы на камне. Всего насчитывается 13 изображений, из них 12 — выбитые (желобчатые) и одно выполнено красной охрой. Доминирующий сюжет — изображения антропоморфных личин: в единственном числе фигура животного, голова водоплавающей птицы и лодка. У нас на территории края три наиболее известные группы: это Сикачи-Алянские, Шереметьевские и Киинской группы петроглифы в Хабаровском, Вяземском и имени Лазо районах соответственно.

Киинские личины моложе тех, что были обнаружены у сёл Сикачи-Алян, Малышево и Шереметьево, там петроглифы датируются 12-14 тысячами лет до нашей эры, здесь — одной-тремя. Но во всех случаях они выполнены методом долбления плоскости камнем более твёрдой породы. Выбирались скалы с ровной, практически вертикальной поверхностью, сначала человек сажей на месте рисовал задуманный образ, а потом сидел и выдалбливал.

— Как удалось установить возраст этих рисунков?

 — Невдалеке были найдены стоянка и материалы, которые относятся к малышевской неолитической культуре, к новокаменному веку. Точнее сказать сложно, потому что ни черепов, ни костей до нас не дошло. Чётко датировать каждый рисунок невозможно, все даты для наскальной живописи весьма условны. В Киинской группе часть личин уже разрушена временем и антропогеном.

 — С какой целью древние люди создавали писаницы?

 — Согласно мнению Окладникова и других исследователей, эти личины — отражение религиозных представлений культов первобытного мира. Они часто ассоциируются с шаманизмом и верой в духов. В изображениях прослеживается частичное очеловечивание природы, духов природы, что свойственно дописьменным племенам. Однако псевдоучёные и фантазёры выдвигают другие версии. Например, в нашем крае есть люди, которые утверждают, что петроглифы изготовили древние славяне. Они там и Ладу видят, и Треглава, и Сварога, но относиться серьёзно к такому, конечно же, нельзя.

 — Как можно уберечь Киинские петроглифы, сохранить их для потомков?

 — В идеале — закрыть их для посещения. В мировой практике все самые известные пещеры с наскальными рисунками – Шове и Ласко во Франции, Альтамира в Испании, — запечатаны, туристам туда ход в принципе закрыт. Раз в год в эти пещеры запускают несколько человек для исследований, и всё. Но нам про это говорить рано. Группы петроглифов в Хабаровском крае больше разрушаются из-за природных факторов. В Сикачи-Аляне личины подвергаются воздействию льда, абразива из песка и грязи — река сама переворачивает валуны с петроглифами. Аналогичная ситуация и с Шереметьевской группой. В этом плане Киинские писаницы находятся в выигрышном положении, их омывает дождями и водами по сезону поднимающейся реки, и всё.

— Есть ли шансы открыть новые артефакты?

— Вот, смотрите: в Шереметьево после паводка уровень Амура упал гораздо ниже обычного, и открылись новые рисунки. В 2010 году исследователи на Сикачи-Аляне, когда река перевернула камни, нашли несколько новых изображений. В принципе, на Кие — если очистить скалы ото мха, вырвать все кусты и траву — может, что-то новое и найдётся. Но это палка о двух концах, мы можем разрушить всю природную систему. Лучше этого не делать. Вообще дневники Окладникова и Арсеньева до конца не исследованы и по сей день. Почва для изучения богатая, и сам Алексей Павлович писал неоднократно, что петроглифы принесут ещё много вопросов, хватит материала для исследований на поколения вперёд.

Вернёмся на берег Кии. И тут, и там мы видим уже современную наскальную «живопись» сомнительного содержания, уродующую памятник дальневосточной истории и культуры — «Здесь был Вася», и всё в таком духе. Но ещё больший урон, как было установлено, писаницам нанесли охотники в дореволюционный и советский периоды. Часть изображений было уничтожено в результате стрельбы по ним из огнестрельного оружия. Есть версия, что страшные антропоморфные шаманские маски пугали первопроходчиков и добытчиков, потому они просто палили по ним, как по мишеням. Установить, сколько древних наскальных рисунков дошло до нас, а сколько кануло в Лету, невозможно. Из надписей отдельного внимания заслуживает вот эта – Никитенко Лёня, 1936 г., оставленная здесь … за 30 лет до Дальневосточной экспедиции А. П. Окладникова.

Порывшись в Интернете, мы обнаружили любопытную деталь: упомянутый Лёня погиб в этих местах, и отметка на камне — это не что иное, как своеобразная могильная табличка. Но правда это или выдумка, кто знает?

Ну и под занавес, хорошая новость. Как рассказал заместитель начальника управления госохраны объектов культурного наследия правительства Хабаровского края Аркадий Шиповалов, уже этой весной писаницы получат федеральный статус:

«Была проведена вся процедура по определению предмета охраны и его границ, постановке территории на кадастровый учет и государственная историко-культурная экспертиза. В декабре мы направили акт по Киинским писаницам в Москву, в министерство культуры РФ. Приказ по включению выявленного объекта в Единый государственный реестр объектов культурного наследия народов Российской Федерации в качестве объектов культурного наследия федерального значения мы ждём в самое ближайшее время. Между нами, уже принято положительное решение!

При присвоении такого статуса объект попадает в государственный реестр, где ему дают номер, и появляется возможность полноценно охранять памятник истории и культуры на законодательном уровне. То есть, штрафовать, если кто-то будет безобразничать, заниматься вандализмом, проводить какие-либо работы на месте без разрешения. Около двух лет назад штрафы были ужесточены — теперь за нанесение вреда памятникам федерального значения грозят взыскания в размере 100 или 200 тысяч рублей, в зависимости от того, какое лицо привлекается к ответственности: физическое, юридическое или должностное».

Поддержание сохранности объекта возложено на собственника земельного участка, в данном случае — на муниципальный район имени Лазо. Это и есть тот самый специальный «дядя с метлой», получающий зарплату в районной администрации. Кроме того, проверки проводят сотрудники управления государственной охраны объектов культурного наследия правительства Хабаровского края, таких контрольных выездов, по их словам, бывает больше сотни в год.

А мы наконец собираемся в обратный путь. Мусора на Киинском «месте силы», кстати, было немного. Два больших пакета с банками и бутылками мы собрали уже у сосен, где нас ждала машина. Видимо, здесь частенько останавливаются «первобытные люди» 21 века, не знакомые с культурой утилизации отходов. А мы едем по домам, на лицах — первый загар этого года, от похода гудят ноги. Сегодня всем будет спаться сладко-сладко…

Текст: Лена Вертянкина, фото: Семён Руденко, Лена Вертянкина.