Поделиться в социальных сетях:

Алексей Бабуров: найти заказчика, убить его и забрать свою работу — такого ни разу не было

Почему ювелирное дело не зависит от моды и трендов? Что влияет на уровень мастерства художника, работающего с металлом и драгоценными камнями? Бывает ли у украшений женский почерк? Ответы на эти и другие вопросы «Типичный Хабаровск» искал в мастерской потомственного художника-ювелира Алексея Бабурова.

Этот человек стал первым в своём деле дальневосточником, чьи работы пополнили основной фонд Эрмитажа. Среди его достижений — основание дальневосточной школы ювелирного искусства и студии живописи, рисунка и декоративно-прикладного искусства для взрослых и детей, а также награждение премией губернатора Хабаровского края за серию изделий «Драгоценности Дальнего Востока России». Его творения хранятся в музее истории камнерезного и ювелирного искусства в Екатеринбурге, а среди регалий — не только членство в Союзе художников России, но и почётные награды: большой знак ордена «Карл Фаберже — придворный ювелир» и такой же — ордена Михаила Перхина.

— Алексей, расскажите, как развивается ювелирное дело на Дальнем Востоке?

— Есть люди, которые достаточно профессионально занимаются этим искусством. В Союзе художников тоже есть хабаровские ювелиры — шесть человек. И это неплохо, потому что во Владивостоке, к примеру, только одного мастера недавно приняли в Союз художников, а в Комсомольске вообще нет ни одного. Так что у нас не самая худшая ситуация. Есть ещё ювелирные мастера, которые успешно выставляются, но их нет в Союзе художников. Я не исключаю, что есть и гениальные люди, которые просто творят где-то у себя в подвале и никому не показывают своих работ.

— Востребованы ли сейчас эксклюзивные украшения?

— Людям всегда нравятся уникальные вещи, но факт реального спроса всегда зависел и будет зависеть от экономической ситуации. Скажу так: бывали и лучшие времена. Опять же, каждому своё — кто-то не любит эксклюзив. Это всё очень условно, зависит от конкретных людей и их вкусов.

— Сейчас в ювелирном деле есть какие-то ответвления и направления?

— Они давно стали неуместными. Эти разделения были придуманы ещё в Советском Союзе, их ввёл Союз художников, которому надо было как-то характеризовать представителей профессии и разделять их. Но это неверно, неправильно и нигде в мире такого больше нет. Ювелирное дело — это искусство, а в искусстве постоянно появляются новые технологии. И делить его на какие-то классы не нужно, это традиция давно минувших дней, которые не подходят к современным реалиям.

— Как люди приходят в ювелирное искусство?

— У всех это происходит по-разному. Но это всегда внутренняя тяга к созиданию вещей.

— А как вы выбрали профессию?

— Свой первый опыт я получил в мастерской отца — он занимался ювелирным искусством, я ещё в подростковом возрасте стал что-то паять, и уже к 15 годам знал, кем хочу быть. Поехал учиться в Красносельское училище художественной обработки металлов. Там готовили художников-ювелиров, весь Советский Союз учился. И мысли, что я занимаюсь не своим делом, у меня не было никогда.

— А в Хабаровске можно научиться ювелирному делу?

— Я даже не могу сказать, можно или нет. На худграфе (факультет искусств, рекламы и дизайна Педагогического института ТОГУ — прим. ред.) тех, кого учили, так ничему и не научили. У меня была ученица оттуда, пришлось её переучивать с нуля, потому что те знания, которые она там получила, были на уровне жалкой пародии. По большей части, знания передаются от мастера к мастеру. И самообразование, конечно, играет очень важную роль. Задача ювелира — создать гармоничное произведение искусства. В Москве признали, что дальневосточная школа ювелирного искусства состоялась как направление, не имеющее аналогового почерка, а меня признали его основателем. Раньше были Красносельская, Костромская, Уральская школы — они отличались друг от друга, у них был уникальный почерк. Эти школы существуют, кажется, с XVI века. Чем моложе направление ремесла, тем оригинальнее облик изделий. Сейчас благодаря Интернету происходит постоянный обмен знаниями.

— Ювелир — это мужская или женская профессия?

— Естественно, физическая сила помогает в работе, и мужчинам немного проще осваивать это ремесло. Но женщины в нашей профессии тоже есть. Им, конечно, сложнее. Но, если работают в тандеме с мужчинами, получается проще. Женский почерк в работе, конечно, виден. Но такими категориями классифицировать ювелирное дело — неправильно. Бывает, что взял в руки изделие и сразу видно: его делала женщина. А бывает и наоборот.

— Применимо ли понятие «тренд» к вашему ремеслу?

— Ярко выраженных тенденций нет. И даже в целом — по России — в ювелирном деле нет такого понятия, как тренд. Потому что это не массовое производство, а создание штучных вещей. Искусство всегда над модой, а в моде те вещи, которые живут один-два года. Ювелирное искусство вечно. Его образцы существуют тысячелетиями. Ювелирные изделия — это не аксессуар, не человек его под себя подбирает, а изделие готовится под человека. Оно, как правило, на всю жизнь, и передаётся потом в поколениях. Это фамильные драгоценности — то, что в Советском Союзе почти уничтожили. Такие вещи делаются с прицелом на 500 лет.

— Есть ли правила работы ювелиром?

— Надо чувствовать материал, вот и всё. У каждого металла своя пластика, технологии разные. Каждую из них надо переводить на творческий язык. Чем большим количеством технологий обладает художник, тем больше эта палитра знаний отражается в его творчестве. С годами появляются новые инструменты, новые технологии, уменьшается время на изготовление одного изделия.

— Не ваши ученики копируют ваши работы?

— Конечно, было такое, и неоднократно. Встречались работы тех, кто копировал отдельные мотивы, были и случаи откровенного плагиата. Приходилось даже в конфликты вступать. Был даже инцидент, когда человек не только стащил мои идеи, а ещё и реализовал от моего имени. А качество, конечно, ему не соответствовало. Изделия ломались, а люди потом ко мне приходили и скандалили.

— Необычный заказ — что это?

— Как правило, когда делаешь вещь не на заказ, выходят самые необычные вещи. Потому что работаешь не по видению конкретного человека, а только по вдохновению. Но и заказчики иногда ждут необычных вещей. Просят сделать работу на свой вкус, доверяют. Я не делаю того, что мне не нравится. Но такого, чтобы было грустно отдавать какую-то вещь заказчику, не было. Я получаю удовольствие от того, что делаю какую-то вещь, от самого процесса. Качественно её фотографирую. Найти заказчика, убить и забрать свою работу — такого ни разу не было.

— Что происходит сейчас в вашей профессии?

— Сейчас кого только не называют ювелирами. В понятии обывателя это и продавцы в магазинах, и ребята, которые занимаются ремонтом украшений. Даже те, кто в ванной цепи паяют, занимаются скупкой, владельцы лавок — их называют ювелирами. В бухгалтерии ювелирного завода или на вахте человек работает — тоже ювелир. Там, где я учился, был футбольный клуб, их тоже называли ювелирами. И у всех какая-то своя этика. Но я настолько далёк от вот этой массовости, что мне просто неинтересно в этом разбираться. Как и в так называемой моде на тот или иной стиль. Бабочки, стрекозы, листики, цветочки, вся эта флора и фауна мне настолько неинтересны, что я не слежу за этим.

— Берётесь за любую работу, или бывает, что отказываете людям?

— Были случаи, когда я отказывал клиентам: когда мне неинтересно работать, просто не берусь за заказ. Например, многие приходят со своими идеями, фотографиями, а я давно уже так не работаю. Или серьгу кто-то потерял одну и хочет восстановить. Если мне интересно, я беру в руки инструмент. А если просят что-то повторить, скопировать — не хочу.

Текст: Анна Ленская, фото: Александр Янышев